November 14th, 2019

Оптимизация

Еврейские анекдоты

Встpечаются двое.
— А вы слыхали, какое пугало Рабинович поставил у себя на огоpоде?
— Hет, а какое?
— До того стpашное, что воpоны веpнули уpожай за пpошлый год!

***

Посещает как-то раз премьер-министр Израиля США. Увидел на столе у их президента какой то странный телефон:
— Скажите, таки что это за странный аппарат?
— Это наша новейшая разработка-телефон по которому можно выйти на связь с Богом!
— А сколько разговор стоит?
— Дорого очень-миллион долларов одна минута...
Некоторое время спустя президент США наносит ответный визит,видит у премьер-министра точно такой же телефон:
— О,смотрю,и у вас теперь такой же? Дорого?
— Два шекеля в час.
— ...?!!!
— Звонок-таки местный...

[Spoiler (click to open)]***

Спорят два еврея. Подходит к ним рэбэ и спрашивает:
— О чем спорите, евреи?
— Рассудите нас, - просит первый еврей, - Скажите, рэбэ, черный цвет – это цвет?
— Конечно, - отвечает рэбэ.
— А белый?
— Несомненно!
— Так чего он жалуется, что я ему продал не цветной телевизор?

***

Однажды в субботу верующий забыл, что суббота.И утром намылил лицо и стал брить щеку. Но вдруг вспомнил, а ведь бритье считается работой! А другая щека намылина. Что же делать.
Пошел в синагогу за советом.
— Ребе, я согрешил, что мне теперь делать?,
— Да ты согрешил, теперь оставь до конца шаббата намыленное лицо, и усердно моли о прощении!
— Ребе, но почему же вы сами бреетесь?!
— А, я не у кого не спрашиваю.

***

— Ребе что делать, у меня куры дохнут?
— А как ты насыпаешь им зерно?
— Ну просто им в лоханку.
— Тогда насыпай зерно в форме треугольника.
— Они все равно дохнут.
— Тогда насыпай в форме круга.
— Дохнут.
— В форме квадрата.
— Ребе все подохли!
— Как жаль. У меня еще столько идей было...

***

— Сыночек, не ходи ты в этот университет - там одни евреи!
— Как же, мама? А Ломоносов?
— Молодой ты ещё, много не знаешь... Это теперь он Ломоносов, а раньше был Ораниенбаум!

***

Опаздывает еврей на крайне важную для него встречу. Подъезжает на машине к нужному зданию, а места на парковке нет.
— Господи, — взмолился он. — Дай мне место машину поставить, я опаздываю. Ну, дай! Я буду десятину платить! Я начну субботу соблюдать и в синагогу ходить! Ну, дай мне место машину поставить!
Тут буквально перед ним отъезжает машина, освобождая место.
— Всё, Господи, спасибо! Уже не надо. Я сам...

***

ГИБДД останавливает за превышение скорости Рабиновича.
— Почему превысили?
— Какой русский не любит быстрой езды?
— Ваши права,пожалуйста.
— Какие права могут быть у бедного еврея?

***

— Мойше! Откуда у вас такие красивые часы?
— Нравятся? Это мне папа продал, когда умирал.

***

Пообещал дедушка Мойша купить внуку шоколадку. Приходит домой.
Внук:
— Деда, ты купил шоколадку?
Мойша:
— Нет, внучек, сегодня некогда было.
На другой день приходит.
— Деда, ты купил шоколадку?
— Нет, внучек, магазин был закрыт.
На следующий день приходит.
— Деда, ты купил шоколадку?
— Не было шоколада. Только чупа-чупсы.
— Так хотя бы чупа-чупс купил бы.
— Запомни, внучек, пока дедушка Мойша жив, ты будешь кушать только шоколад.

***

Ссора в семье Абрамовича.
Жена жалуется:
— Рома! Всё, я больше так не могу! У нас столько квартир в Нью-Йорке, Лондоне, Москве… Мне надоело ездить по миру и мыть везде полы! А ты при этом вообще ничего не делаешь. Ты хоть раз ворошил деньги? Они ведь гниют уже снизу!

***

Проходят два еврея мимо пивного киоска. Один говорит:
— Пивка хочется, может быть, выпьем?
Второй говорит:
— Ну иди купи - выпьем!
Первый:
— Нет так нет.

***



***

Мужчина заказывает брюки у еврейского портного. Приходит через неделю, но брюки еще не готовы. Приходит через пару недель, брюки опять не готовы. Приходит через месяц, - снова не готовы. Так продолжается целых четыре месяца, и, наконец, портной выносит ему долгожданный заказ. Мужчина надевает штанишки... и приходит в восторг! Брюки сидят прекрасно, придраться абсолютно не к чему. Он говорит портному: Брюки просто великолепные, но нельзя же шить так долго! Даже Господь Бог целый мир сотворил за шесть дней, а вы брюки шили целых четыре месяца. Портной ему отвечает: Таки вы посмотрите на этот мир.... и посмотрите на эти брюки...!

***

На улице сильнейший ливень! Возвращается домой еврей. Без зонта, но абсолютно сухой!
Его спрашивают:
— Изя, как ты не намок?
— А я бежал между струйками!

***

Новый учитель пришёл в класс и обратил внимание на то, что одного мальчика дети дразнят "Мойша-дурачок".
—Дети почему вы дразните Мойшу?
— Потому что он дурачок; из двух монет 5 и 10 шекелей он выбирает 5, потому, что она больше по диаметру!!!
Учитель на перемене отзвал Мойшу и спросил:
— Мойша разве ты не понимаешь, что на 10 шекелей можно купить гораздо больше, чем на 5?
— Понимаю, господин учитель, но если я выберу 10 шекелей, они перестанут давать мне деньги.

***

Мама: Отец, Мойше нужно купить новые штаны!
Отец: А что, в старых его не узнают?

***

— Рабинович! У вас есть часы?
— Конечно, у меня есть часы!
— Так шо ж вы их не носите?
— Да, знаете, неудобно как-то... Этот маятник, эти гири...

***

— Почем стоит доехать до Дерибасовской?
— Пять рублей.
— А если я поеду с Изей?
— С изей, без Изи... Пять рублей.
— Изя, ты слышишь? Я ж говорил, что ты ничего не стоишь!

***

— Рабинович, вы с ума сошли! Зачем вы притащили в синагогу собаку!?
— Ребе, это не простая собака, она же умеет петь!
Собака запела. Ребе восхищенно:
— О, вэйзмир, она так поет, что может быть кантором в нашей синагоге!
— Ребе, я таки ей твержу то же самое. А она не хочет и слушать! Только зубным техником!

***

— Сарочка! Вы сегодня просто прекрасно выглядите!
— Ха! Это я еще себя плохо чувствую!

***

— Ребе, мне завтра идти на похороны. Где мне лучше идти - перед гробом или за?
— Главное - не в середине!

***

Сара Осе перед сном:
— Ося, ты дверь запер?
—Да.
— Большой замок на два оборота?
—Да.
— А засов?
— Да.
— А задвижку вверху?
— Да.
— А крючок внизу?
— Кажется,нет...
— Ну вот! Заходи кто хочет! Бери,что надо!

***

Обедает Рабинович, и вдруг нечаянно роняет вилку,
Поймав её на лету думает:
—От и хорошо, а то пришел бы кто-то, корми его, развлекай. . .
Тут вбегает сынишка и кричит:
— Папа, папа, вот ты тут сидишь, кушаешь, а тётя Сара в лифте застряла. . .

***

Еврейское кладбище в Нью–Йорке. Могила, на могиле памятная плита с эпитафией:
"Здесь похоронен Абрам Моисеевич Шниперсон, самый великий наперсточник всех времен и народов".
Справа стоит еще одна плита — "Или здесь". Слева — "Или здесь".

***

Встречаются два музыканта еврея. Один спрашивает:
— Как дела, Абрам?
— Хорошо. Устроился в ансамбль русской песни...
— Да? Замечательно! А русские там у вас есть?
— Таки есть один. Эти, блин, везде пролезут!

***

Поляк приходит в костёл на исповедь и говорит ксендзу :
— Пан ксендз, я согрешил.
— В чём заключается грех, сын мой?
— Я обманул еврея....
Ксендз повле короткого раздумья:
— Это не грех, сын мой. Это чудо!

***

Мама на кухне готовит обед. Вбегает Изя и начинает ныть:
— Мама, купи собаку!..
— Изя, не мешай, я не куплю!
Изя опять:
— Мама, ну купи собаку!
Мама не сдаётся:
— Нет! Не хочу!.. И вообще... пойди во двор и там продавай...***

Умирает старый еврей. Был он известен тем, что лучше всех в квартале заваривал чай. Но никому никогда не выдавал своего секрета. Вся семья волнуется: неужели секрет пропадет? Наконец, после долгих просьб умирающий шепчет на ухо любимому сыну:
— Кладите больше заварки!

***

Еврей едет в метро, и читает арабскую газету. Другой еврей, оказавшийся в томже вагоне, замечает эту странность и, очень расстроенный. Спрашивает первого: "Моше, ты сошёл с ума? Чего ради ты читаешь арабскую газету?!" Моше отвечает: "Я раньше читал еврейские газеты, и чего там пишут? Евреев преследуют, на Израиль нападают, евреи исчезают из-за ассимиляции и смешанных браков, евреи живут в нищете. Поэтому я перешёлна арабские газеты, и чего же они пишут? Евреи владеют всеми банками, евреи контролируют газеты, евреи богаты и сильны, евреи правят миром. Вот эти новости получше!"

***

Встречаются два еврея.
— Как у тебя дела?
— Нормально, у тебя как?
— Тоже хорошо, дом построил.
— А сколько комнат?
— Одна.
— Ну правильно... меньше и смысла нет.

***

— Абрам, говорят ты женился..И как? Удачно?
— Да нет, окна во двор...

***

Одессе каждый имеет право настаивать на своём... Лично Роза Марковна настаивает на рябине.

***

Умирает Рабинович. Страшный Суд, архангелы, личное дело...

— Жене изменял?
— Ну, как бы...
— Ясно. Налоговую обманывал?
— Ну не то, чтобы, но...
— Тоже ясно.

И так по всем пунктам. Понятно, что живой человек. Кто из нас без греха? Подводят итог:

— В общем, мужик ты неплохой, но накосячил изрядно. Одно липовое банкротство твоё чего стоит! Короче - и хотели бы тебе помочь, но - никак. Приговариваешься к аду!

Заходят сопровождающие, вежливо, но строго берут его под руки и уводят.

Бесконечный коридор, двери, двери. Откуда-то доносятся крики, стоны. Палёным пахнет. Таблички на дверях: "Ирландцы", "Малайцы". На одной двери даже "Инуиты" написано. Доводят Рабиновича до двери с надписью "Евреи".

— Ну, удачи тебе, греховодник, - и внутрь заталкивают с криком: "Принимайте пополнение!".

Заходит Рабинович, озирается со страхом. Жарища. Однако - вон виноградники виднеются, апельсиновая плантация, домики симпатичные невдалеке, белые, под металлочерепицей. Поля ухоженные, кругом автоматические системы орошения. А на горизонте - вообще мегаполис какой-то, небоскрёбы, стекло-бетон-ландшафтный дизайн.

Тут к нему мужичок на навороченном квадроцикле подъезжает и шлем мотоциклетный протягивает:
— Шалом! Новенький? Поехали, подброшу до жилья.
— А-а-а... Шалом! Скажите, это вот всё вокруг - это ад?
— Да, он самый.
— А как же пустыня, адское пламя, котлы, черти с вилами?
— Эх, мужик. Ты не видел, что тут 60 лет назад было, многое пришлось переделать!

***

Очень богатый и верующий еврей любил жареные орешки, которые покупал только у одного торговца. Он хорошо платил ему, и орешки были очень вкусными. Пришло время, еврей этот умер, его сын продолжал покупать орехи, но они уже не были столь вкусными как раньше. Сын спросил об этом торговца. Тот ответил: "Ваш батюшка не скупился, так я жарил орехи на свином жире. Вот и были они вкуснее!".

***

За время семейной жизни словарный запас Софы сократился до закатывания глаз.

***

Звонок:
—Алло.
—Здравствуйте, Яков Михайлович. У меня к вам 2 вопроса.
—Денег не дам.
—Тогда один.

***

— Итак, Сара, вот ваша диета - одно яблоко, одно яйцо вареное, творог нежирный, зелень.
— Ясно, доктор, но это до или после еды?

***

Где мы его проморгали? - мучительно думали родители Мойши, слушая виртуозную игру сына на балалайке.

***

Объявление на столбе возле одесской консерватории: «Всемирно известный квартет ищет двух скрипачей и виолончелиста».

***

— Сарочка, дорогая, а диалог еще возможен или ты уже однозначно права?

promo kybaman september 9, 2018 12:00 14
Buy for 10 tokens
Продам этот блог, 25.000р, у меня теперь другой, новый https://nquatro.livejournal.com/ Переименовать блог - 1.200 рублей единоразово, платный аккаунт с плюшками - 1.200 рублей ежегодно. + можно привязать блог к любому домену ============================================================= Читать…
Оптимизация

Ну... За хорошую песню! По пиисят...

Постой, паровоз, не стучите, колеса.

Кондуктор, нажми на тормоза:

Я к матушке родной с последним поклоном

Хочу показаться на глаза.

Не жди ты, мать, сыночка, беспутного сына,

Не жди ты, мать, сыночка никогда:

Его засосала тюремная трясина,

Он с волею простился навсегда.

Пройдут мои годы, как талые воды,

Пройдут мои годы, может, зря.

Не ждет меня радость, клянусь тебе свободой,

А ждут меня по новой лагеря...

1946 год, Карелия



[Spoiler (click to open)]50 лет назад вышел фильм «Операция «Ы» и другие приключения Шурика» — тогда-то и прозвучала с экрана песня «Постой, паровоз…». С тех пор неказистые, сродни народным, слова и мелодия полюбились многим. Но мало кто знает, что у песни есть автор — личность замечательная во всех отношениях…

Знаменитую песню
Слава была до фонаря

Николай Николаевич Ивановский родился в 1928 году. Образование — 5 классов, до 25-летнего возраста — вор-рецидивист, тюремный сиделец с одиннадцатилетним стажем, пятикратный беглец с зоны. После — член Союза писателей, автор четырех книг: двух изданных (прозы) и двух так и оставшихся в столе (стихов), ветеран «Ленфильма».

Юрий Никулин, спевший «Постой, паровоз…» с экрана, 25 лет был уверен, что это народная песня, — пока не вышло первое и единственное интервью с ее автором.

Слава Николаю Ивановскому была до фонаря. Помню, он месяц отнекивался от моей просьбы об этом самом интервью. А когда я все же заявилась в его однокомнатную квартиру на Васильевском, выданную от Союза писателей, весело расшумелся:

— Ну ты бабища, ну бабища! Вынудила-таки! А я ведь никому интервью не даю…

На мой вопрос, как случилось, что песню про паровоз знает вся страна, а автора песни — никто, отвечал:

— А я не говорю никому, только друзьям. Написал песню, когда сидел в Карелии, мне тогда 18 лет было. Освободился, вернулся в Ленинград, устроился на «Ленфильм». Случались выпивоны, я пел, песня стала застольной. А потом ее исполнил Юрий Никулин с экрана… У меня много чего разлетелось. Я написал киносценарий по своей повести «Дальше солнца не угонят». Там у меня персонаж песню поет:

Черную розу, эмблему печали,

При встрече последней тебе я принес.

Оба вздыхали мы, оба молчали,

Хотелось нам плакать, но не было слез.

Сценарий увидел Сергей Соловьев, и цитата попала в название его фильма…

Юноша с авторитетом

Первый раз на зону Колька Ивановский попал в 15 лет — как вор-карманник. Рос в неполной семье, троих детей поднимала одна мать. А начиналось все с голубей. В довоенном Ленинграде на них все были помешаны. Голубятни были чуть ли не в каждом дворе. Мальчишки продавали, меняли, воровали птиц.

Приуныли голуби,

Голуби блокадные,

Замерзали голуби

И на землю падали.

Почему вы, мальчики,

Хлеб им не бросали?

Потому что мальчики

Умирали сами…

Эти стихи Ивановский напишет через много лет после своего военного детства. А тогда, в ленинградскую блокаду, Бог его миловал. Дело в том, что рос Колька в неполной семье, его и двух сестренок поднимала одна мать — не в силах управиться с сорвиголовой, она и определила 12-летнего сына в интернат, который в самом начале войны был эвакуирован в Кировскую область. И только в 1943-м, после прорыва блокады, пацан вернулся домой. Только какие уж там голуби могли быть в заморенном голодом городе?

Первый свой срок в 1944-м он и получил с голодухи — за кражу еды. А в колонии для малолетних связался с отпетыми… Пять раз бегал, пять раз его ловили и добавляли срок. За последний побег получил восемь лет. Так дошел до Таймыра. Там был заводилой, держал камеру, все ему подчинялись. Денег много наигрывал — высшему пилотажу игры в карты его обучил еще в карельском лагере гениальный шулер-картежник.

И все время на зоне читал запоем. Потихоньку стал понимать, что к чему в государстве. На пересылках, пока сидел с политическими, одних только «убийц» Горького человек двести встретил… Но песни сочинял и пел блатные — другие-то лагерной публикой не признавались. А стихи про Ленинград писал тайком и посылал их матери — чтобы отнесла в редакцию.

— Я еще в 20 лет понял, что и честные воры, и «суки» — стая волков. Ну и талант спас меня, наверное, — рассуждал Николай Николаевич при нашей встрече.

Если бы не амнистия 1953 года, может быть, и не выжил бы — накануне угодил в резню между ворами и «суками» (так называемая «сучья война» хорошо описана Варламом Шаламовым. «Суками» называли воров, которые согласились взять в руки оружие и ушли воевать против немцев. Когда после Великой Отечественной они стали снова попадать в лагеря, между ними и «честными ворами» — теми, кто отказался защищать Родину, — вспыхнула война. — Ред.). Про ту резню Ивановский не распространялся, мол, ничего интересного, обычное дело. Зато про один свой побег написал в автобиографичном рассказе — как по нему, пацану, дали несколько очередей из автомата, и, если бы он, скатившись по насыпи, не притворился мертвым, его бы добили — тоже дело обычное. А еще рассказывал, как в карцере, куда попадал частенько, несколько раз «вешался» — изобрел имитацию удавки, к которой шнур прилаживался сбоку от горла. Помогало: от карцера освобождали как покушавшегося на самоубийство.

Матерый нежный волк

После выхода на свободу Ивановский вернулся в Питер, прописался в коммуналку к матери с сестренкой — вторая сестра умерла от блокадного голода. Пошел устраиваться на завод.

Но в отделах кадров шарахались от его справки, как от чумы. Не помогали и пальто реглан, и очки в золотой оправе, которые он выиграл на Таймыре с прицелом в лучшую жизнь.

Наконец хороший директор попался — взял на работу.

— Отработал я год в гальваническом цехе с алкашами. Мужики хилые, ничего делать не хотят. А я здоровый вернулся. Обиделся, когда однажды на меня свалили общую вину, ушел. Грузчиком на «Ленфильм» устроился. Попросился в осветительный цех. Там и отработал 35 лет до пенсии, был начальником участка, вторым оператором у Евгения Шапиро — «Виринею» и «Соломенную шляпку» снимали.

Через три года после возвращения с зоны в ленинградской газете напечатали его сатирические стихи. Подружился с Глебом Горбовским, вместе выступали со своими стихами — тогда как раз кафе поэтов открылось. А в 1979-м вышла его книжка повестей и рассказов «Не скосить нас саблей острой» — детские и бытовые рассказы.

На «Ленфильме» Ивановского любили. Дружил с актером Михаилом Кононовым, режиссером Виктором Аристовым, работал и близко общался с Анатолием Солоницыным, Инной Чуриковой. Со своим хохотом и коронными фразами «Сударыня, я очень нежный!», «Подрастет — воровать научим!», «У меня муха не летает» он был душой любой компании.

Помню, я уходила из его дома с мешочком сушеных грибов — сам собирал в Вологодской области, где в последние годы пропадал с весны по осень: «сначала огород, потом — за перо». Любил лес, волю, одиночество. Так и провел всю жизнь один. Хотя были у него и сын, и жена, но жили отдельно. А жену он, признавался, любил всю жизнь, потому как однолюб…

Проводил параллели между мятежной душой Франсуа Вийона и своей. Мол, и тот и другой повидали дно жизни, воровали, делили хлеб с уголовниками, несколько раз прощались с жизнью — однако оставались верны призванию. Николай Николаевич даже был готов встретить свою смерть подобно французскому поэту — неизвестно где, может быть, в сточной канаве.

Однако умирал он в теплой постели, окруженный любовью и заботой родной сестры, интеллигентнейшей Тамары Николаевны, и племянника Александра Дюриса. Незадолго до его смерти судьба свела нас снова. Я узнала, что Ивановский перенес инсульт, и отправилась его навестить. С Васильевского он уже переехал на проспект Культуры, к сестре: нуждался в уходе.

Николай Николаевич горячо жал мне руку и говорил темпераментно и длинно. Но ничего, кроме «…твою мать» разобрать я не могла. Это называется «речевой эмбол» — у перенесшего инсульт распадается речь, и если в ней сохраняется хоть что-то, то это чаще всего слова «ну это» или «…твою мать».

Честно говоря, я не представляю Николая Николаевича с «ну это». А вот второй вариант вполне в его духе. Так он определенно и убедительно высказался об унижениях старости и болезни.

Умер поэт в 2007 году, на 79-м году жизни…

Никогда не забуду, как через неделю после того интервью Николай Николаевич позвонил мне: «Сударыня, я тут расслабился и вот что скажу: я матерый волк, клыкастый. Но внутри нежный. Не вздумайте написать обо мне небрежно, я литератор, у меня муха не летает!.. Напишите с любовью. И закончите моим стихом «Вино, вино — России дно». Вы поняли?»

Самое же важное он сказал раньше:

Мы по телефону и в конверте

У судьбы пощады не просили…

Знаю: и моя тропинка к смерти

Навсегда останется в России.
pb.mk.ru/articles/2015/03/04/znamenituyu-pesnyu-postoy-parovoz-napisal-18letniy-zek-kolya-iz-pitera.html
Инвестиции в ЛА

Талисман