Кайбамэн (kybaman) wrote,
Кайбамэн
kybaman

Categories:

Горбачев, Фидель, война в Анголе.

Дела ангольские
Важное место в беседах с Фиделем заняло обсуждение ангольской ситуации. Основное внимание Фидель уделил ей и на нашей официальной встрече в его кабинете, да и потом, когда мы в течение целого дня разъезжали с ним по Гаване и ее окрестностям, он неоднократно возвращался к ангольским делам. По всему чувствовалось, что эта проблема цепко держит кубинского руководителя, поглощает его ум и эмоции. Я видел, что Фидель внутренне пришел к выводу о бесперспективности военного присутствия в Анголе и необходимости кубинцам уходить из Анголы, но уходить не как побежденным, что имело бы крайне негативные последствия для всего режима, а с высоко поднятой головой, «с широко развернутыми знаменами». Кубинское руководство находилось в таком состоянии, когда надо было принимать радикальное решение по ангольской ситуации, вскрывать этот болезненный нарыв.

Но была еще одна причина, обусловившая доминирование ангольской проблемы в наших контактах с Фиделем. Дело в том, что в последние месяцы возникли серьезные трения между кубинцами и советскими военными советниками по поводу характера и тактики военных действий в Анголе.

Надо сказать, что эта ситуация не была для нас новой. Еще в начале 1987 года мне и Добрынину вместе с маршалом С. Л. Соколовым пришлось участвовать в трехсторонних консультациях – Ангола, Куба, СССР – по ангольской проблеме. Кубинская сторона была представлена Рискетом и Очоа. Уже тогда мы знали о серьезных разночтениях в позициях военных.

Советские военные советники в Анголе во главе с генералом Курочкиным (и их поддерживало в этом высшее военное руководство СССР) выражали недовольство действиями кубинских и ангольских войск. Это недовольство адресовалось прежде всего кубинцам, ибо наиболее боеспособное и активное ядро вооруженных сил Анголы составляли именно кубинские бригады численностью до 50 тыс. человек.

Советские советники выступали за широкомасштабные и решительные военные действия против УНИТА, поддерживаемой южноафриканскими войсками, за развертывание наступления в юго-восточном направлении, где, как предполагалось, находились основные силы Савимби.

Кубинцы же возражали против этого, считая, что такое наступление нецелесообразно, что надо проявлять более гибкую тактику, сочетая военные действия с укреплением влияния ангольского правительства, организационно-экономическими мероприятиями на местах, реорганизацией значительной части ангольских вооруженных сил на территориальной основе. Кубинские руководители предпочитали, чтобы активные военные действия вели ангольские войска, а кубинцы как бы подпирали, подстраховывали их.

У советских военных начальников это вызвало раздражение. Подходя к вопросу с чисто военной точки зрения, они полагали, что без участия кубинцев в решающих боях не может быть успешных действий. В руководящих советских военных кругах сложилось мнение, что кубинцы в Анголе предпочитают не проявлять активность, а пребывание экспедиционного корпуса в Анголе используют для переоснащения своих вооруженных сил: добиваясь поставок более современного советского оружия, они направляют его на Кубу, а старое с Кубы сплавляется в Анголу.

Разногласия между военными приобретали все более острый характер, стали выплескиваться в политическую сферу. В конце 1987 и начале 1988 года и мне пришлось столкнуться с ними в связи с предполагавшимся визитом Рауля Кастро в Москву для участия в праздновании 70-летия Советской Армии. На приглашение-министра обороны СССР Д.Т. Язова Рауль вначале отреагировал весьма положительно, правда, с оговоркой о необходимости посоветоваться с Фиделем. А через некоторое время из Гаваны поступило сообщение, что «поездка Р. Кастро, к сожалению, состояться не может». При этом было добавлено, что Рауль Кастро рассчитывает приехать в Советский Союз по партийной линии позднее – летом или осенью.

Такой демонстративный шаг не мог не вызывать нашего беспокойства, поскольку разногласия выводились на политический уровень. Срывалась намечавшаяся встреча Рауля Кастро с Горбачевым. Было совершенно ясно, что за этим скрываются не рутинные причины. Несколько позднее от людей из ближайшего окружения Рауля мы получили неофициальную, но обстоятельную информацию. Суть ее в том, что Фидель и Рауль глубоко возмущены той формой, в которой советский министр обороны Язов в конце ноября провел беседу по ангольским делам с первым заместителем министра РВС Улисесом Росалесом дель Торро, кандидатом в члены Политбюро ЦК партии. С ним разговаривали, по информации из Гаваны, как с провинившимся сержантом. Кубинцев, потерявших более тысячи человек, обвинили в нежелании участвовать в боях. Так можно говорить только с наемниками. Никто из советских товарищей, говорилось в сообщении, никогда раньше не позволял такого обращения с нами.

Кубинцы еще раз подчеркнули, что они принципиально не согласны с концепцией боевых действий, разработанных генералом Курочкиным в Анголе. «Нас буквально толкают участвовать в заранее обреченных операциях». Стало известно, что Рауль как-то выразился в сердцах, что если советские генералы так же планируют боевые операции в Афганистане, то не следует удивляться тому, что там происходит.

Масла в огонь подлила длительная затяжка с ответом на просьбу о восполнении Кубе вооружения, направленного в Анголу вместе с дополнительным воинским контингентом. Это было воспринято кубинцами как изменение политики советского руководства.

Рауль Кастро просил передать, что он по-прежнему хочет совершить поездку в СССР, но только по партийной линии, встретиться с Горбачевым. Такая поездка, считал он, могла бы состояться уже в июне.

Эта информация была немедленно доложена Горбачеву, а после его разговора с Язовым состоялись контакты между высшими военными руководителями наших стран, в какой-то мере возникшая напряженность была ослаблена, но, конечно же, не снята.

В письме Горбачева, которое мы привезли в Гавану и вручили Фиделю, содержался ответ на волнующие кубинцев вопросы, в частности согласие на поставку дополнительных партий вооружений.

В ходе обсуждения с Фиделем ангольской проблемы мы с Добрыниным стремились к тому, чтобы создать условия для полного исчерпания конфликта между военными. Было дано подтверждение того, что советская сторона рассмотрит дополнительные просьбы о поставках в Анголу четырех МиГов. Не вдаваясь в подробную разборку размолвки военачальников (я уже тогда считал, что кубинцы в этом споре, с учетом перспективы политического урегулирования в Анголе, более правы), мы заверили Фиделя в готовности советских военных к более тесному сотрудничеству.

Из бесед с Кастро мы вынесли убеждение в искреннем понимании кубинцами необходимости политического урегулирования в Анголе. Участие их в начавшихся переговорах – не тактическая уловка, а действительная попытка найти компромисс, который позволил бы им с достоинством завершить свою миссию.

Убедившись в том, что военной победы в Анголе не достичь, Фидель избегал втягивания кубинских войск в опасные операции и в то же время стремился показать, что кубинцы не потерпели неудачу, остаются мощной силой, с которой всем нужно считаться.

О боевых действиях в Анголе он подробно рассказал нам с использованием военной карты, испещренной его пометками о перемещении частей и подразделений, артиллерийских позициях, действиях авиации и т. д. (Эту карту потом он вручил нам, и недавно я наткнулся на нее в своих архивах.). Во всем рассказе Фиделя нет-нет да и прорывалось чувство досады и горечи в связи с действиями советских военных представителей в Анголе, хотя было видно, что Фидель старается не давать этим чувствам разыграться.

Суть того, что говорил Фидель, сводится к следующему.

По настоянию советских специалистов в 1987 году было предпринято наступление ангольцев в юго-восточном направлении. Но ангольские войска углубились слишком далеко, оказались оторванными от источников снабжения, попали в тяжелое положение. В бой вступили силы ЮАР, и, если бы противник не допустил тактический просчет и не поторопился с контрнаступлением, были бы окружены все ангольские войска.

Им удалось отступить и занять позиции к востоку от города Куито- Куанавале. Туда были выдвинуты и кубинские бригады. Была создана мощная группировка. И когда юаровцы вновь предприняли наступление с привлечением артиллерии и авиации, они встретили серьезный отпор. Юаровцам никогда не удастся захватить эти позиции, сказал Фидель. Они впервые здесь потерпели унизительное поражение. «Его можно сравнить с поражением Гитлера под Сталинградом».

В результате боев под Куито-Куанавале, в ходе которых ЮАР понесла большие потери, ситуация серьезно изменилась. И именно это, по мнению Фиделя, вынудило американцев пойти на переговоры с нами.

Несмотря на свою ненависть к Савимби и режиму ЮАР, заявил Кастро, мы считаем своей задачей не военную победу, а успешные переговоры. На переговорах кубинцы выдвигают предложение о выводе своих войск из Анголы в течение трех-четырех лет, но готовы это сделать при определенных условиях и прекращении вооруженной помощи американцев УНИТА в течение тридцати месяцев, то есть двух с половиной лет.

В замечаниях и репликах с нашей стороны были подняты вопросы о возможностях прямых контактов Анголы с ЮАР, одностороннего кубинского заявления о выводе войск из Анголы (с указанием срока) при условии предоставления независимости Намибии, вывода войск ЮАР и прекращения помощи Савимби, о более активном использовании возможностей ООН в ангольском урегулировании. (Например, обсудить в ООН проблемы Юга Африки в целом, включая и комплекс вопросов, связанных с ситуацией в Анголе, Намибии, вооруженного вмешательства ЮАР.) А может быть, следует созвать международную конференцию по вопросам Юга Африки?

Ко всему этому Фидель отнесся с интересом и пониманием, подтвердив свою приверженность идее добиваться победы не на полях сражений, а за столом переговоров.

В итоге наших бесед мы определенно продвинулись в деле лучшего взаимопонимания по проблемам ангольской ситуации и необходимости крутого поворота к ее политическому урегулированию. Кубинским руководителям все это давалось с большим трудом. Оставался горький осадок от того, что им, что ни говори, приходилось выбираться из этой авантюры. (А тут еще конфликт с советскими военачальниками). Но процесс шел в нужном направлении.

По возвращении в Москву на заседании Политбюро состоялось обсуждение итогов гаванского совещания, встреч и бесед. В деталях о кубинских впечатлениях более подробно были проинформированы Шеварднадзе и Язов. Наши военные руководители предприняли дополнительные шаги, чтобы нормализовать отношения с кубинскими коллегами.

Горбачев – Фидель
Я считал все же, что и самому Горбачеву следовало переговорить с Фиделем Кастро. Тем более что надо было отреагировать на письмо Фиделя, в принципе очень хорошее, товарищеское, хотя в нем проскальзывали старые обиды. Их разговор по телефону состоялся в начале апреля. Я присутствовал при нем. Разговор вылился в концентрированный обмен мнениями по всем основным проблемам наших отношений.

Горбачев заверил собеседника в том, что у кубинского руководства не должно быть никакого беспокойства за наши отношения, что, как и раньше, мы будем встречаться и обсуждать все возникающие вопросы.

Фидель сразу же взял «быка за рога» и насел на Горбачева по вопросу о его визите на Кубу.

«Осенью или зимой, – ответил Горбачев. – Летом приедет Рауль, мы сможем обсудить с ним все текущие дела».

Горбачев крупными штрихами обрисовал ход перестройки в Советском Союзе, сославшись на то, что я и Добрынин информировали его по этим вопросам более подробно. «Мы сами его оцениваем на «удовлетворительно». За всем приходится следить: есть и консервативные силы, есть и горячие головы. Результаты будут не сразу, но нужно и быстрое улучшение в социальной области, здравоохранении и жилье. Предстоящая партийная конференция подведет итог перестройки».

Фидель отреагировал на это так: «Самый строгий экзаменатор – это жизнь, и я уверен, что она поставит вам отличную оценку. Ждем решений конференции. Нет ни малейшего сомнения в вашем успехе».

Горбачев затронул некоторые общие проблемы современного развития социализма, высказался за то, что надо учиться сочетать общечеловеческие ценности и классовые цели. «Что касается вопросов, которые нам иногда задают, – не отступаем ли мы от целей социализма, национально- освободительного движения, – то могу напомнить, откуда мы вышли – из Октября».

Фидель ответил, что это его воодушевляет, это блестящие слова. «Знаю и уверен, что ничто не заставит СССР отойти от своих целей. Мы полностью и целиком доверяем вам».

Горбачев информировал Фиделя по некоторым аспектам внешнеполитической деятельности советского руководства, в частности по подготовке Договора об СНВ, о предстоящем визите Рейгана в Москву. Сказал, что подписать договор во время этого визита, видимо, не удастся. В США не хотят отдавать этот вопрос уходящему президенту. Отметил большое внимание, которое мы уделяем европейским проблемам, подчеркнул особую важность урегулирования афганской проблемы. Он информировал Фиделя о том, что хочет в ближайшее время сам встретиться с Наджибуллой, чтобы подкрепить курс на политическое урегулирование, придать ему большую устойчивость. Мы пришли к выводу, что лучше подписать соглашение в Женеве по Афганистану, чтобы иметь возможность воздействовать активнее на урегулирование ситуации в этой стране.

Фидель заявил, что, по его мнению, предстоящий визит Рейгана в Москву будет иметь большое значение даже без подписания соглашения об СНВ, а разоружение – процесс необратимый. Просил передать привет Наджибулле, подтвердил, что его ждут с визитом на Кубу.

Горбачев говорил о нашей общей заботе – об африканских делах. Сейчас главное – закрепиться национально-демократическим режимам.

Фидель на вопрос о том, как он оценивает подвижки в Никарагуа, сказал, что соглашение, достигнутое в Никарагуа, – крупный успех. Но нет все- таки полной уверенности, что его удастся закрепить.

Как идут дела на Кубе? Если коротко, то дела идут хорошо. Поблагодарил Горбачева за согласие на поставку дополнительного количества самолетов на Кубу.

В конце разговора Горбачев сообщил, что принято решение о том, что советский посол на Кубе А. С. Капто отзывается в Москву и будет работать в ЦК КПСС первым заместителем заведующего Отделом по соцстранам. Фидель Кастро на это шутливо заметил, что готов содействовать укреплению кадров ЦК, Куба лишается друга в советском посольстве, но зато приобретает его в Отделе ЦК КПСС.

Вскоре послом на Кубу был направлен Ю.В. Петров, работавший первым секретарем Свердловского обкома партии, которого я хорошо знал по работе в ЦК КПСС.
http://fanread.ru/book/6525981/?page=36
Subscribe
Buy for 10 tokens
***
...
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments